noordenwind (noordenwind) wrote in ru_open,
noordenwind
noordenwind
ru_open

Россия глазами бельгийской журналистки

Журналистка из Бельгии Манон Массет поведала о том, как ей живется в России.

Художественной гимнастикой я занималась с семи лет. Русские в этом спорте всегда были лучшими, и к нам часто приезжали тренеры из России — добрые, но строгие. Мы не говорили по-русски, они — по-французски, так что пришлось придумывать собственный язык. Первые слова, которые я выучила на русском, были «опускаем плечи», и долгое время мой словарный запас ограничивался только спортивными терминами. В одиннадцать лет я первый раз оказалась на соревнованиях в России: было столько маленьких девочек в красивых купальниках, они постоянно улыбались. Я не понимала, как много они занимаются, ведь на таком уровне в Бельгии никто не тренируется. Помню, мне показали одну девочку, Евгению Канаеву, и сказали, что это будущая олимпийская чемпионка. Так и случилось.
Я много ездила по соревнованиям по Европе, везде слышала русский язык, видела ваших спортсменок. К 18 годам я была уже трижды чемпионкой Бельгии и после лицея, когда уже закончила с гимнастикой, решила на год поехать в Россию. У нас, как правило, выпускники школ отправляются в Америку или Новую Зеландию, а я подумала — почему не в Россию? В Бельгии есть организация, которая занимается программами обмена. С ней можно выбрать только страну, но не город — мне выпал Владивосток. Я посмотрела на карту и спросила, говорят ли там по-русски? Мне показалось, что русские там должны быть похожи на китайцев, настолько город находится близко к Китаю. Лететь пришлось через Лондон до Сеула, потом во Владивосток — на перелеты ушло два дня.


Дальний Восток меня испугал. Дороги вообще были не похожи на дороги. По обочинам стояли бабушки, торговавшие фруктами. Дом, где я должна была жить, с улицы выглядел древней развалюхой. Обстановка показалась настолько серой и унылой, что впору было впасть в депрессию. Зато сама квартира, как это обычно бывает в России, была чистой и аккуратной. Меня поселили в русскую семью, жить предстояло в одной комнате с девочкой, которая помогала мне учить язык. Вечерами мы сидели со словарем, обклеили бумажками со словами всю мебель вокруг. Словарь я брала с собой на ужин — уж очень мне хотелось рассказывать, как прошел мой день. Первое блюдо, которым меня угостили, был рыбный супчик, и он выглядел странно: у нас суп обычно — это пюре. А еще мне как гостю отдали рыбную голову. Я посмотрела на нее с ужасом, на что хозяйка попыталась меня развеселить: подула в голову — и глаза у рыбы закрутились. Из-за русской диеты во Владивостоке сначала я похудела на пять килограмм, потом поправилась на все десять.
Первые две недели было так тяжело, что хотелось уехать. А потом я все больше и больше знакомилась с новыми людьми — и жизнь понемногу стала налаживаться. Со мной все хотели общаться, куда-то приглашали: европейцев во Владивостоке тогда было немного, я чувствовала себя маленькой звездой. Вторая семья, в которой я жила, была очень богатой, такие новые русские. Они будто хотели показать, насколько они состоятельны. Мне совсем не хочется их обидеть — просто в России другое отношение к деньгам. Бабушки и дедушки во Владивостоке постоянно спрашивали меня, чем занимаюсь я и мои родители, сколько они получают. У нас так нельзя: в Бельгии невежливо показывать, что у тебя есть деньги. Деньги — это табу. Но у вас свои табу: кажется, в их список попадает все, что связано с сексом. Я иногда удивляюсь, насколько наивны в этих вопросах мои русские подруги: кажется, они не вполне представляют, для чего нужны презервативы.


Снова в России я оказалась в 2011-м, когда приехала на стажировку и шесть месяцев жила в главном здании МГУ. Это были очень веселые полгода: мы мало учились, я ходила по музеям, тусовалась в общежитии, выпивала в Papa’s Place. Еще мы любили «О.Г.И.» и «Мастерскую». Тогда в Москве чувствовалось много энергии — началось новое протестное движение, — и мне захотелось сделать что-то про «артивистов», то есть активистов от искусства. История с Pussy Riot произвела в Европе большой шум, и я решила снять документальный фильм о российских художниках. Яркий пример того поколения — Петр Павленский, в нем чувствуется свобода, которая при этом выливается в очень экстремальные и очень русские по природе перформансы. Я бы не сказала, что бесстрашие — это какая-то типично русская черта. Просто вы очень честные. Вот говорят, что в России никто не улыбается. При этом стоит завести дружбу с русским, и окажется, что он готов отдать все. Вам действительно интересен ответ на праздный вопрос «Как дела?».


Последние полтора года я работаю в Москве во французской газете Le Courrier de Russie. Мы достаточно свободны в выборе тем и интонаций — нас часто спрашивают, как нам удается это в России с ее страшной цензурой? Да, ограничения существуют, но они есть и Бельгии, просто не такие явные. Мы стараемся рассказывать обо всем, что происходит, через людей, и мы единственные, кто пишет так на французском.
Сейчас я живу на «Чистых прудах», часто хожу в «Хачапури» и «Филиал». В Москве все есть: открылись, например, эти крафтовые пивные бары — мне из них больше всего нравится «Бирмаркет». Летом были еще чудесные «ЭМА» и «Мишка», приятные ребята запустили клуб «Наука и искусство». У вас все еще модно быть хипстером, а в Брюсселе это уже смешно. Притом в Москве ощущается бесконечное движение, здесь все бурлит и постоянно меняется. Мы начинаем работать поздно — с десяти, и это полезно: получается удобная разница во времени с Францией. В восемь утра на улицах еще никого нет, дороги свободные, а в Брюсселе уже не проехать. Мы начинаем позже, но и заканчиваем позже, потом сразу отправляемся выпивать в бар.


Ненавижу, когда про Россию говорят, что это страна третьего мира. Достаточно провести несколько дней в Москве, увидеть все эти парки, насыщенную концертную жизнь, рестораны. Жаль, что в Бельгии на меня по-прежнему смотрят с сочувствием и спрашивают: «Ну что, в России сложно?» Да ни фига не сложно!


Трудно только найти общий язык с русскими мужчинами. Я жила с русской парой, и мне показалось, что женщина убирает по дому, а мужчина только работает в офисе. Женщина здесь не чувствует себя независимой в полной мере, и всех это вроде устраивает. Девушкам нравится ощущать себя немного беззащитными, мужчина должен ей постоянно что-то дарить и платить за нее. Иностранки в свою очередь пугают русских мужчин: на экспатских вечеринках соотношение примерно такое — 80% русские девушки, 20% парней-иностранцев и почти нет женщин-иностранок . Говорят, что красной помады и каблуков в московском метро стало намного меньше, чем в начале 2000-х. Но буду честной: если раньше меня эта избыточная русская сексуальность веселила, то теперь я по ней скучаю. В России я стараюсь выглядеть чуть лучше, чем в Бельгии, и это определенный способ уважать себя, а не наоборот, как привыкли думать в Европе. В этом есть логика.

Источник: Афиша Daily

Tags: Бельгия, Москва, Россия глазами иностранца, открытая Россия
Subscribe
promo ru_open сентябрь 13, 16:25 303
Buy for 200 tokens
Федя и Вика – нет , это не классическая русская пара, о которой можно подумать, ведь Виктория - американка из Лос-Анджелеса, которая однажды встретила сибиряка Федора. С тех пор они вместе, живут на две страны, и сегодня впервые прилетели в Санкт-Петербург. Виктория: Мы встретились в…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments