Сириец из Воронежа о местных жителях, девушках и войне

Уже 7 лет он живет в России, а родина его – по-прежнему Сирия. Омар Альхаяс рассказал о том, как его за отсутствие секса бросила девушка, почему у него нет друзей-воронежцев, за что он отсидел в тюрьме два месяца и о преследовании сирийскими властями его отца…

— Почему ты уехал из Сирии?


— У меня отец – стоматолог. Я тоже хотел стать стоматологом. Для поступления в медакадемию нужно набрать очень много баллов – из 100 минимум 97. Я не набрал. А для семьи, если ты не поступил – стыдобище. Сижу, грущу – думаю, блин, это что, мне теперь инженером становиться? Я ж математику терпеть не могу. Тут ко мне приходят и говорят: ты поедешь в Россию.


— Это что, наказание такое у вас?


— Да. Не набрал баллов – вали в Россию. Мне было 16 лет, и никакого представления об этой стране у меня не было. Кроме того, что девушки у вас красивые. Я ничего не знал. Думал, ва, класс, свобода. Для меня это было больше путешествием. Да еще и с другом уехал.


— Почему именно Россия? Не другая страна?


— Сюда попасть легче. У нас в семье есть русские люди, наполовину конечно, но все же. И мне очень повезло – дядя живет в Краснодаре. Именно поэтому изначально я уехал в Краснодар. Мне было к кому ехать, я жил в семье. Это ведь гораздо лучше, чем одному.


— А в Краснодаре ты чем занимался?


— Год учился русскому языку, на подфаке. Изучал историю Кубанского края, биологию, математику… весь набор. Самые лучшие времена в России для меня – это подфак. Все такое новое и интересное было. Я постоянно был занят, даже о семье забывал.


— Ты прилетаешь в Россию. Что изменилось?


— Я когда вышел из аэропорта, обалдел: цвет мира поменялся. Здесь мир более холодных тонов, у нас страна-то теплая, яркая. Краснодар – это практически лес. Очень много деревьев, большой город. Попали с другом в общежитие, а ведь никогда так не жили. А общежитие это что – это девчонки!


В итоге 4 дня из комнаты не выходили, стеснялись. А потом вышли, зашли в пиццерию, а там парень с девушкой целуются. Ай! Целоваться – как? Для нас это слишком дерзко, серьезно. Мне 16 лет, а я впервые это вживую вижу, вот настолько нам это непривычно. Тыкали друг друга: посмотри! Для меня это было примером нереальной свободы.

— Как обстояло дело с языком?


— У нас была очень хорошая учительница. Благодаря ей и своему желанию я научился говорить, писать… Разговаривать стал где-то через три месяца. Ну, как разговаривать, ты знаешь пять слов, и все темы в мире ты обсуждаешь с их помощью. А что делать? 80% успеха – это твой язык.


— Сколько времени у тебя ушло на то, чтобы выучить русский?


— Я до сих пор его учу, и всю жизнь буду учить.


А что с девушками?


- Ну, как сказать. Девушка с нами жила в общежитии. Ходила, намекала, смотрела на меня. А для меня это наглость. Что делать, если подойдет и скажет: «Ты мне нравишься»?! В Сирии только парни могут за девочками бегать, ухаживать.

А тут – я вроде чувствую, что мне нравится, и что я ей нравлюсь, но что делать-то? Все общежитие помогало мне смс-ки писать: переводили с арабского на английский, с английского на русский, и за полчаса я мог написать одну строчку.

Начали встречаться. А любовь по-арабски – она без секса. Ты вообще не должен думать о сексе, если любишь человека. Можно сказать, что ты партнера таким образом загрязняешь, что ли.

Ну и конечно, если уж ты переспал с девушкой, надо на ней жениться. Иначе потом никто не женится. В Сирии девушка даже дотронуться до меня толком не может. Положи руку.


(Омар кладет руку поверх моей)


— Если я вот так сделаю, это «Воу!». Они чуть в обморок не падают, серьезно.


— А для меня ничего такого.


— Для меня уже тоже.


— Не пожалел, что от принципов не отступил?


— Конечно, как мужчина, как самец, я жалею. Но с другой стороны – так нужно поступать. Я по-другому не понимаю.


— Оставим девушку в покое. Как ты попал в Воронеж?


— После Краснодара поехал учиться в Тверь. 2011-й, я уехал домой на новый год и не смог вернуться: началась революция. Я же должен был в армии служить, да и к тому же проблемы были. Меня из страны не выпускали. И остался в Сирии на два года. Должен был в 2014-м закончить академию, а вот до сих пор учусь.


Хотел сначала в Тверь вернуться, но для них это было странно: я ведь закончил первый семестр, а второй вообще не ходил. И я не смог объяснить, что не просто прогуливал, что в моей стране идет война. Поэтому переехал в Воронеж, стал учиться в ВГМУ.

— Краснодар и Воронеж – разные города?


— Совсем разные. Люди здесь другие. Более злые, неоткрытые, неискренние. Если по-местному, жлобы. Жлобград, мне одна бабушка так сказала… Например, спрашиваешь человека: где находится то-то? Либо ничего не скажут, либо неправильно скажут. Как будто им жалко помогать. Хорошие люди везде есть, но большинство здесь именно такие.
Я не смог завести друзей-воронежцев, только с иностранцами общаюсь


Это вообще как? В Твери полным-полно друзей русских было, и до сих пор мы общаемся. Я долго думал, почему так? И придумал. Давным-давно, в Воронеже было голодно. Потом здесь появились деньги. Люди сначала не поверили, были в шоке, и так и до сих пор не научились пользоваться финансами.


Впрочем, я знаю, что если уеду, буду скучать.


— С местными сирийцами ты дружишь?


— Мы общаемся, но не слишком близко: каждый сам по себе. Национальные праздники не отмечаем, встречаемся редко.


— На родину возвращаться не планируешь?


— Если б ты меня спросила два года назад, я бы ответил: закончу универ, поступлю в ординатуру, буду работать у отца в частной клинике. А сейчас как? Там же война, ИГИЛ (террористическая организация,запрещенная в России). Если даже все это прекратится, там уже люди другие. Половина моих уже в России.


— А родители?


— Родители еще там. Отец не хочет уезжать. Он считает, что если уедет – значит, трус. Он не только стоматолог, он еще и писатель. И ему и государство мешает, и ИГИЛ . Но он совершенно не хочет уезжать: слишком принципиальный.


— Ты против госрежима?


— Да. Как началось у нас всё это, молодежь просто ходила и орала: «Свободу!». Мы решили пойти дальше. Мы сделали электронный журнал — Derzor Press News. У нас была хорошая камера, мы снимали происходящее и выкладывали в интернет. Никто не знает, но у нас же нет международных медиа в Сирии. Только свои. Так вот, другие каналы брали наши видео, вставляли в сюжеты. Пока нас не выдали, все было в порядке. Но нашелся какой-то обормот, и нас арестовали.


— Как же так вышло?


— Работали через третьих лиц, никто никого не знал. Начались проблемы с интернетом, а потом кого-то поймали, одного, второго, и до нас дошло.


— Ты находился за решеткой?


— Да, я просидел там два месяца. Включил дурачка, мол, я студент, ничего не знал, и отпустили. Не мог из страны выехать, и потерял два года.


— Как ты относишься к Башару Асаду?


— Я ненавижу этого человека. Он трус, он диктатор, он не сириец. Убил столько людей. Мой отец сейчас арестован. Писал, то, что думал, в том числе и против режима. Как-то пришло ему письмо: мол, заканчивай, а то худо будет. И я даже рад, что арестовали его сторонники режима. ИГИЛ бы не стал разговаривать: пушку к голове – и всё. ИГИЛовцы думают, что они – боги. Кто же будет спорить с богом?


Из-за этого моя семья переехала в Дамаск, там поспокойней. А отец уже три года как политически осужденный. Его не судят, но и он не прекращает писать свои тексты. Я знаю, что он живой, что его не мучают, но мы не можем ни увидеться, ни как-то пообщаться.


— А откуда же ты знаешь, что он живой?


— Кого-то отпускают, кого мы знаем, и они сообщают: папа живой, все хорошо.


— Кого ты поддерживаешь в этой войне?


— Я за Свободную армию. Они хотя бы не собираются убивать друг друга. Игиловцы для меня – террористы, за которых непонятно кто платит. Они много делают для режима, но не для оппозиции.


— В оппозиции есть такой лидер, который мог бы стать президентом?


— Нет, в этом-то и наша проблема. Народного лидера у нас нет.


— Сейчас ты следишь за ситуацией в стране?


— Да, конечно. Россия воюет.


— Как ты к этому относишься?


— Мне это непонятно. С одной стороны, у Сирии с России хорошие культурные связи, всегда мы поддерживали друг друга, не хочется это потерять. А сейчас… этот Башар и его режим, кто он такой? Он же ничего не делает. Я думаю, что Россия выгонит его, как только найдется лидер.


Но с другой стороны, я рад, что они воют против ИГИЛ. А если наш президент уйдет – кто будет на его месте? Мы очень боимся: а что, если придут исламисты? Сирия – достаточно открытая страна. Хочешь – ходи в парандже, хочешь – носи рваные джинсы. Это мне нравится, но ведь понятно же, что с исламистами мы станем совсем другой страной.


К русским стали хуже относиться. Немногие понимают, что власть отличается от народа.


— Ты сам не хочешь пойти воевать?


— Воевать? Нет. Это не мое дело. Я не люблю оружие, агрессивность не люблю. Я только хочу, чтобы в Сирии все было хорошо. Война – это плохой вариант.





promo ru_open september 4, 15:57 254
Buy for 70 tokens
Американец Максвэлл Уильям приехал к нам из Каламазу́, штат Мичиган. Преподает в английском разговорном клубе в Петербурге. Ему 25 лет, в России около года. Он рассказал в беседе с ru_open, что его больше всего удивило и впечатлило у нас, и как судьба привела его в Санкт-Петербург:…
судя по его историям, не очень брутальный, а стеснительный скорее)
Ты смотри какой!.. Инженером он не хочет, брезгует, а вот только стоматологом...
И то, и другое - дело не простое. Особенно если стремиться стать классным специалистом. Хоть и конкуренция, как пел Высоцкий::

Нет зубным врачам пути:
Слишком много просится.
А где на всех зубов найти?
Знаешь, безработица... :)
Вот это абдула. Пусть живет, работает, законы соблюдает.
Чего-то нет упоминаний о том, что он работает! Вечный студент, который никому ничего не должен - ни своей Сирии, ни, тем более - России
Вот теперь и делайте выводы: многие сирийцы ненавидят Асада, которого поддерживает Россия.
Делаю вывод - Асада ненавидит какой-то сомнительный тип, гражданин, наплевавший на свою Родину, которая действительно находится на краю гибели, бросивший её. Говорит, что он жертва диктаторского режима - при этом жив, здоров, свободно выехал за рубеж. Мажор какой-то! Хотел бы - давно бы отучился и работал в полный рост!
Пусть он на родину возвращается защищать свой народ!
У себя не поступил. в Россию приехал. А российские умы уезжают за границу. Печально.
Прям как украинские анижэдети - страну в хаос столкнули, а сами - в Россию. Молодцы, однако...
Правильно он говорит,война – это плохой вариант,но по другому игил не стереть с лица земли.